ТЕОРИЯ ПРОИСХОЖДЕНИЯ: ГИГАХРУЩ КАК ЛИМБ.

Данный документ был обнаружен Архивариусом. Понятного мало, но предположительно запись этих строк велась либо сектантом, работавшим в ГПВМ, либо ГПВМщиком, ударившимся в сектантство. В любом случае, документ сдан Комитету и находится в доступе для любого желающего. Данная бумага являет собой пример помешательства автора и не представляет угрозы рядовому труженику.

Статья несет философский посыл и не ставит перед собой задач объяснить феномен возникновения Лимба или выставить Гигахрущ местом исключительно для страданий группы лиц, о которых пойдет речь ниже.

 

Предисловиe.

Сошествие Христа в Лимб.

Пытливый читатель наверняка заметит, что этот мрачный славянский сеттинг, полный неизведанного и являющий собой бесконечность во все стороны, до боли похож на интерпретацию ада для человека славянского фенотипа. Казалось бы, каждая третья малая форма рассказа (в простонародье – бугурта, далее используется это слово) пестрит кровавыми подробностями, выставляя напоказ высшую форму страха, максимальный уровень боли, а выживание людей больше похоже на случайную оплошность, сравнимую с выживанием на сковородке – как бы быстро ты не бегал, чтобы уберечь ноги, все равно поджаришься.

Подобная тяга к кровавому разматыванию людей в прозе объяснялась мной подростковым максимализмом и неопытностью МТА, но перечитав свыше тысячи бугуртов, я стал замечать некие закономерности. Проанализировав работы разной степени годности, я обвинил в неопытности самого себя, ведь мне не удалось сразу же разглядеть очевидное. В каждом бугурте, хорошем и нет, с ошибками и без, от молодого и не познавшего любви юнца, до мрачного автора-ипотечника с мешками под глазами, от каждого из тех бугуртов сквозило одним – фатальностью и неизбежностью.

Возникает закономерный вопрос, что такого в этом фатализме и неизбежности?

На тысячу бугуртов я могу назвать лишь десяток таких, в которых авторы пытались сделать конец более или менее счастливым. Учитывая, что сообщество насчитывает (на момент написания статьи) около семи тысяч участников, удивительно, что фактически никто не пытается воссоздать радужную картину, полную приключений и романтики, какая присутствует в соседних сеттингах. Более того, существует даже негласное соревнование среди писателей, выражающееся в наиболее ироничном убивании своего главного героя.

Так, в одном из бугуртов, автор показывает бюрократические ужасы. Главный герой настолько много времени проводит в канцелярии, что постепенно сам превращается в личинку, пожирающую бумагу. Люди на этаже это понимают, но продолжают приносить ему бумаги на подпись и просят поставить печать, ведь без печати никуда… Автор настолько талантливо передает дух бюрократии, что у меня невольно возникает ассоциация не столько даже с Кафкой, сколько с собственным опытом стоянии в очередях в налоговой на заре десятых.

Другой автор описывает свой армейский опыт, взяв за декорации Гигахрущ и ставя перед своим героем невыполнимые смертельные задачи. За их неисполнение следует наказание, а наказывают те, кто прекрасно понимает абсурд происходящего. Но никуда не денешься, либо выполнишь невыполнимое и умрешь, либо не сможешь выполнить и тоже умрешь.

Третий автор заключает героя в ситуацию, при которой он может исправить страшные последствия самосбора, но в итоге ничего не выходит, все становится только хуже. А потом, когда приходит применение с ситуацией, волна несчастий вновь обрушивается на беднягу, отвечая утвердительно на вопросы из разряда «Может ли быть еще хуже?».

Как видите, происходит перенос своего опыта на декорации Гигахруща. Все житейское и наболевшее оказывается на бумаге, заключенное в талантливую или не очень, но все же прозу. Да, многое приукрашивается, обрамляется в рамку для большей зрелищности, но смысл один – показать всю абсурдность и тщетность бытия.

На моменте осознания этой банальной, но скрывавшейся от меня мысли, я горько вздохнул и глянул в окно. По сути, за окном тот же самый Гигахрущ, пусть и с небом, с травой, реками и самолетами. Там, за окном, та самая постылая действительность, которой пахнет от всех бугуртов на тему Самосбора. За окном моего дома те же самые страшные ситуации, в которых оказываются люди, те же смертельные опасности, та же бюрократия, абсурд, бесполезность. Дорогой моему сердцу сеттинг предстает передо мной здесь, в жизни, в более мягкой форме.

Говорят, граждане РФ, которые плохо вели себя в этой жизни, после смерти попадут опять в РФ.

Для меня версия ада для граждан РФ была наиболее оптимальна. Я придерживался этой версии до тех пор, пока не стал сталкиваться с иными (раз, дватеориями возникновения Гигахруща. Все они достаточно любопытны и стоит уделить им время. О них я тут говорить не буду, но скажу сразу, авторы не отходили от трех китов сеттинга, везде были одни и те же ограничения, которые и натолкнули меня на мысль, что Гигахрущ это не ад, а лимб.

Самосбор убивает, гермодверь – защищает.

Автор не является последователем какой-либо конфессии.

Не будут у праведного Судии ни прославлены, ни наказаны; потому что, хотя и незапечатлены, однако же и не худы и больше сами потерпели, нежели сделали вреда. Ибо не всякий, недостойный наказания, достоин уже и чести; равно не всякий, не достойный чести, достоин уже наказания»

Лимб, о котором идет речь, является местом, куда попадают те, кто не успел ни нагрешить, ни сотворить добра. Средние люди, зависшие между адом и раем. В их число входит и младенец, и тот, кто умер до пришествия Христа, и “маленький человек”. Их не варят в котлах черти, но и не покоятся они на пушистых облаках. Их место в сером Лимбе, Гигахруще, бесконечном во все стороны, не имеющем выхода.

Самосбор в Гигахруще выступает в роли сдерживающего фактора. Это стихийное явление, его нельзя преодолеть, победить, предотвратить. О начале самосбора возвещают сирены или громкоговорители в рупорном исполнении, но как устроена эта схема оповещения никому доподлинно неизвестно. Есть ли где-то пульт, существуют ли датчики, улавливающие приближение Самосбора, кто оператор и инженер, куда идут провода – все это вопросы без ответов, бог из машины, если угодно.

Наряду с самим явлением Самосбора, изучение которого не представляется возможным (см. теорию “самособирания” Гигахруща), присутствует и возможность спасения от оного – ячейка с гермодверью. И снова вопросы, только более серьезные. Кто первый понял, что можно спастись от Самосбора за гермодверью? Почему во многих блоках, которые считаются неисследованными уже есть гермодвери? Кто их туда устанавливал? Для внимательного читателя уже тут становится ясно, что, например, эпоха средневековья невозможна в Гигахруще, ведь если ты живешь во времена сжигания рыжеволосых женщин, само понятие “герметизации” сродни дьявольщине.

Уместно на этом моменте возразить, мол, как для нас деревья и скалы являются привычным явлением, называемым природой, так и для жителя Гигахруща гермодвери и самосбор могут быть таким же привычным явлением, той же самой “природой”. Вот только это не так.

Вся там малая форма прозы, что я читал, часто задает вышеуказанные вопросы не только читателю, но и самому герою повествования. Так же, как и читатель, главный герой, мусорщик-исследователь недоуменно озирается по сторонам, видя перед собой ряды новеньких (или не совсем) гермодверей там, где их быть не должно. Так же, как и читатель, главный герой с опаской и недоумением смотрит на сирену, спрашивая себя, как это работает.

Загадочность Гигахруща раскрывается во всей красе не только перед любителем интересной фантастики, но и перед самим участником рассказа или арта. А раз так, то разве можно говорить о “природном” возникновении вышеуказанных вещей? Ведь вопрос, заданный что читателю, что главному герою звучит не “что такое система громкоговорителей”, а “КАК она работает”. Если ты родился не в конце восемнадцатого века, то ты, как минимум, догадываешься, что такое громкоговоритель, ты знаешь, что его сконструировали люди, что люди сделали его на заводе. А раз так, то о какой “природе” может идти речь?

Гермодверь, что защищает от самосбора, просто существует в Гигахруще, но изначально делали ее не люди. Тогда кто?

 

Гигахрущ бесконечен.

Это еще один кит, на котором держатся абсолютно все теории возникновения, от мала до велика. Какими бы не были различными детали, основа всегда остается одной – бесконечность во все стороны.

Опять же, если взять всех (читать буквально) авторов за отворот рубашка и как следует потрясти, то можно обнаружить падающие из карманов временные рамки, в которых и куется контент. Пусть это будет даже сто лет в обе стороны от сегодняшней даты, это совершенно неважно, новых технологий, кардинально отличающихся от тех, что мы знаем сейчас – нет. Опять же, во многих бугуртах нет четкого понимания, в каких временных рамках происходит действие. С легкостью это могут быть и 70ые, сопровождаемые аугментацией и технологиями, 80ые, пересекающиеся с влиянием запада (нервонет, сделанный из нейронета), 90ые с цветущей преступностью и местами даже нулевые. Да, в Гигахруще возможен нервонет, перемещение через стены, которым пользуются Бетоноворотчики, иногда особенно бесстыдные авторы пытаются запихнуть летательные средства (оставим это на их совести), но поколения не делают прорывных открытий, а высокие технологии соседствуют с необходимостью уметь выживать, разводить огонь, уметь прятаться и так далее. Все это говорит о замирании времени. Да, люди рождаются, стареют, умирают, но, опять же, сметливый читатель заметит, что одним из правил сеттинга является то, что старые поколения не особенно помнят, что было раньше, а если и помнят, то не могут с уверенностью сказать о значительной разнице между прошлым и нынешним.

Так мы пришли к одному из самых ярких признаков Лимба – повторению, или, если вам угодно, безвременью, вечному замиранию, единомоментностью времени или его отсутствию. Лимб не предполагает под собой ничего похожего на гармонию, а люди, в него попавшие, не обладают ни “теплой” кровью, ни “холодной”. Такое состояние души человека (ни рыба, ни мясо, ни злой, ни добрый), претит христианскому Богу, порицается им, о чем он прямо и говорит.

Для такой души словно и создан Лимб, в котором все более или менее привычное, зацикленное. Словно по чьей-то воле воссозданы условия для такого вот бесконечного существования. С условностями, конечно, ибо я с трудом представляю себе политику и зачатие в Лимбе, но, как говорится, неисповедимы пути.

И хуже всего то, что иногда я не особенно различаю разницу между Гигахрущем и тем местом, где живу. Все та же серость, тот же абсурд. Порой складывается ощущение, что разницы особенной нет.

Подписаться
Уведомление о
0 Комментарий
Inline Feedbacks
View all comments