Для вашего же блага

Смена окончена, завтра будет выходной. В этот цикл у меня шаббат, как дед завещал. Впрочем, занять себя было все равно нечем.

— Демченко! С тебя журнал!

У меня анемия. Примерно раз в пару циклов я могу потерять сознание без каких-либо причин. На производстве это может обернуться травмами, поэтому часто мне доверяют бумажную работу. Хотя чем ещё заняться штатному механику? Станки не ломаются — на гигациклы делали, казалось бы, соблюдай шаббат даже на работе, да в ус не дуй. Ага, щас.

Заполнение журнала занятие простое. Поставь галочек, что мол оборудование работает, и черкни пару раз подпись. Через десять минут я уже выходил из помещения, как внезапно столкнулся с нашим сторожем, который совершал обход перед закрытием. Как его там зовут? Кажется Иннокентий Андреевич. Да, вроде бы так. На вид ему было семьдесят. Одет он был в старый пиджак слегка зеленоватого цвета. Уже седые волосы были аккуратно зачесаны, а лицо, несмотря на морщины, смотрелось моложе, чем у некоторых моих знакомых. Образ завершали его глаза. Большие глаза серовато-зеленого цвета, которые блестели из-под очков в роговой оправе с толстенными линзами. И почему-то от него пахло нафталином.

— Дмитрий, уже уходите?
— Иннокентий Анатольевич, естественно. Смена же закончилась.
— Вы не торопитесь. С вашим здоровьем нагрузки противопоказаны. Для вашего же блага.

И даже он меня жалеет.

Вежливо попрощавшись, я направился на свой этаж. Мой блок был вертикального типа и на четвертом из девяти этажей располагался переход, ведущий на завод. В блоке был лифт, но он никогда не работал на моей памяти. Поэтому все пользовались лестницей, которая по внешнему виду была готова рассыпаться любой момент. Вторая же лестница вопреки всем ТБ была завалена хламом, который администрация блока боялась выкинуть из-за действующей статьи “О хищении и растрате имущества партии”. Уверен, однажды это аукнется.

Норма концентрата у меня стандартная — пачка в цикл. Но я обычно беру про запас, на пару циклов вперёд. И по очень большой дружбе так-то. Вот и сейчас взял на сегодня и два следующих цикла. Плюсов у такого подхода несколько. Например, взяв концентрата на семисменок вперёд, можно в тот же цикл обменять его на что-нибудь интересное у барыг из блока ниже. На что жить потом — это дело десятое. Но я предпочитаю растягивать два брикета на три цикла. А третий идёт в мою кассу.

Через полчаса я уже поднимался на седьмой этаж и вдруг почувствовал слабость в ногах. Приступ был сильнее обычного — я сразу завалился на бок и покатился по полу. И в довершение всего, взревели сирены. В ушах зазвенело. С трудом я смог присесть у стены. Даже голову поднять не было сил. И как на зло — в коридоре никого. Я уже было смирился со своей участью, как услышал чьи-то шаги. Среди отчетливого запаха сырого мяса я уловил аромат нафталина. Неужели Иннокентий Анатольевич? Из последних сил я встал. Это точно был он. Не говоря ни слова, старик потащил меня к ближайшей ячейке. Он начал её открывать, лихорадочно трясущимися руками. Чтобы передохнуть, я опёрся на стену. И заметил какое-то движение справа. Я отчётливо видел темную, вязкую жидкость, стекавшую с верхнего этажа. Вся лестничная клетка была залита чем-то отдаленно напоминающим мазут. Но чем больше становился её объем, тем более текучей она становилась. И вот, пару мгновений спустя, будто каким-то образом ощутив мой взгляд, вся эта субстанция стремительным потоком ринулась на меня. Как зачарованный, я смотрел на эту беспросветную тьму, на то, как она приближается ко мне. В тот же момент резким рывком меня втащили в ячейку. Дверь закрылась прежде, чем “это” смогло поймать меня. Я потерял последние силы и отключился.

———————————————

Я разлепил глаза в холодном поту. Тот случай несколько циклов назад снится мне теперь каждый раз. Впрочем, могу поклясться, что он преследует меня и на яву — я стал ходить во сне. На этот счёт Иннокентий Анатольевич рекомендовал постелить мокрую тряпку на полу. Не помогло. Может я по потолку хожу?

Сразу же после того, как я пришел в себя, Иннокентий Анатольевич сказал:

— Для вашего же блага, советую не распространяться о произошедшем. Ликвидируют и даже разбираться не станут.
Интересно, почему он мне помогает? Даже лекарств раздобыл. И с отпуском проблем не было. Не его ли рук дело?

Мои мысли прервал стук в дверь. Держа в руках неопределенной формы куль, передо мной стоял спасший мне жизнь сторож.

— Ну-с, больной, как самочувствие? — с чересчур уж притворным весельем в голосе спросил он. — Шаббат этот ваш соблюдаем? Хе-хе.

И зачем я ему про шаббат рассказал?

— Не жалуемся, соблюдаем.
— Замечательно. Я вам тут принес ваш концентрат и лекарств кое-каких.
— Сдается мне, что не помогут они. А за концентрат — спасибо.
— Ох, эта песня хороша, начинай сначала… Опять хандрим? Снова кошмары, да? Говорю же, все из-за пережитого потрясения.

Не пойму никак, то ли не видел он “это”, то ли притворяется. Вероятно, первый вариант. Хотя, какая разница. Я-то видел.

— Знаете, Дмитрий, — тон его голоса изменился, вместо весёлых ноток проступили серьезные, — я думаю, что корень вашей болезни лежит в увиденном. И хотите вы этого или нет, но для вашего же блага нам надо поговорить об этом.

Опять он начал… Исход этого противостояния уже понятен, но всё-таки, надо выиграть немного времени. Хотя бы из принципа.

— Может завтра? Чувствую себя неважно. Того гляди и упаду от анемии.
— Хорошо, но если будете, как и до того, уходить от ответов, то рискуете остаться без лекарств. Всего доброго. Хороших вам снов! — с этими словами старик ушёл.

Меня он тревожит. Пару дней назад я поймал себя на мысли, что не помню его. Хоть убей, но не помню. Разве вообще у нас вообще есть сторож? Кто он такой? Почему он мне помогает? Зачем так хочет поговорить о том, что я видел? Я не хочу думать о нем плохо, ведь он всё-таки спас мне жизнь. Однако же, я не могу оставить эти мысли без внимания. Эти вопросы посещали меня и ранее, но мне не хватало духу высказать их вслух. Я не намерен завтра откровенничать. Я собираюсь задать эти вопросы ему.
Примерно с этими мыслями я и уснул. И в тот раз мне не снились кошмары.

———————————————

Проснулся я от стука в дверь. Мой благодетель меня не жалел — на часах 7:40. Наспех одевшись, я открыл дверь.

— Здравствуйте Иннокентий Анатольевич!
— Ну-с, приступим к разговору? Али опять откажемся говорить?

Назад дороги нет.

— Но прежде чем приступить к разговору, можно задать вам вопрос?
— Конечно.
— Судя по тому, как вы одеты, когда я постучал, вы спали, так?
— Верно.
— Вам снились кошмары?
— Вообще-то нет, а почему вы спрашиваете?
— Обычно ваше лицо более угрюмое. Но не суть. Я хотел спросить, огорчены ли вы тем, что я вас разбудил?
— Я вас не понимаю.
— Ну скажем, если бы я сегодня не пришел и вы бы спали так весь цикл, то предпочли бы вы этот исход текущему?

Вопрос, подметил я, более чем странный. Тем не менее я планировал сегодня найти ответы на свои вопросы.

— Пожалуй нет. Я рад, что вы меня разбудили.
— Вот как. Что ж, назад дороги нет. Идемте.
— А как же разговор?
— У вас ко мне только вопросы, так? Отвечать вы не собирались, верно?

Сбитый с толку я вышел за ним в коридор. Он молча стоял ко мне спиной. Спустя пару мгновений он сказал:

— Поверните голову налево.

Я повернул и ноги мои подкосились. В паре метров от меня коридор, обычно пустой был поглощён той самой субстанцией, что преследовала меня в моих снах. Мои зрачки расширились, но отнюдь не от недостатка света. Сердце забилось чаще. Снова приступ. Как тогда, я свалился на пол. Говорить стало трудно, язык не слушался.

— Ч-что происходит?
— Скажите, вы помните это место? Уверен, что-то вы о нем помните.
— По-помогите…
— Не могу, вы сделали свой выбор.

Эти слова звучали как приговор. И тон, который раньше был заботливым и теплым, теперь звучал соответствующе — резко и холодно.

— О чем вы говорите?
— Времени у нас мало, но я успею. Происходящее с вами напоминает сон. Определенно напоминает.
— Каким образом? О чем вы говорите? — спросил я недоуменно.
— Когда вам снится сон, события для вас идут последовательно, верно? Причина — следствие, верно?
— А как иначе?
— На самом деле сон снится только в момент внешнего возбуждения. Назовем его “следствием”. А ваш мозг из него достраивает “причины”. Можно сказать, что сны вам снятся наоборот. Следствие — причина. Именно так.

Ерунда какая-то. У меня нет времени на это. Я попытался встать, но мне стало хуже.

— То, что происходит сейчас, имеет схожую природу. Инцидент, в котором я якобы спас вам жизнь — выдумка. И всё последующее тоже. С точки зрения внешнего наблюдателя, вы впервые оказались в подобной ситуации. И для того же наблюдателя у вас произошел приступ анемии перед началом Самосбора.
— Не может такого быть. Тогда причем тут какие-то сны?
— Вы испытали на себе воздействие “следствия” — Самосбора. А ваш мозг, видимо от шока, воспроизвёл “причину” — то, что вы помните. Я вижу в этом попытку объяснить его природу. Но у вас вполне закономерно ничего не получилось.
— Тогда почему я здесь оказался? Вы вывели меня в коридор! Это ваша вина!
— Нет, это ваш выбор. С того момента, как вы придумали “причину”, время для вас пошло обычным путем. И минуту назад, я спросил вас. Жалеете ли вы, что я разбудил вас? Что вы ответили?
— Нет… Не может…
— Вы отказались от жизни в иллюзии. Это сильно, говорю вам честно.
— Но вы сами просили меня поговорить…
— И я поговорил. Задал вам один-единственный вопрос. А теперь можете задать свои, время ещё есть. Вы же так этого хотели.

Бред какой-то. Абсурд.

— Кто вы? Зачем вы это делаете? — я выпалил это не раздумывая.
— Этого я вам не скажу. А делаю я это лишь для вашего же блага. Поверьте мне, Димитрий. Для вашего же блага.
— Я не помню о вас почти ничего. Помнят ли вас остальные? — дышать стало ещё тяжелее, но чувствуя конец, я пытался найти ответы на вопросы.
— Верно подмечено. На данный момент вы единственный, кто помнит обо мне. Ваши коллеги не знают меня.
— Ваше имя. Оно настоящее?
— Пожалуй что так. Хотя у меня их много.

В ушах гудело. Слабость растекалась по всему телу.

— Времени почти не осталось. Ещё вопросы?
— Вы называете Самосбор “пробуждением”. Что будет после? Вы там будете?
— Зачем спрашивать? Вы сами скоро все узнаете. Но думаю, меня вы там не увидите.

Иннокентий Анатольевич повернулся ко мне спиной и вошёл в мою ячейку, не забыв прикрыть дверь. Я остался один. Мой взгляд сам потянулся к темноте. Словно спущенная с цепи гончая, будто выпущенная пуля, черный поток направился ко мне. За секунду до того, как он совсем поглотил меня, я смог снова увидеть то, что когда-то напугало меня до полусмерти. А затем я “проснулся”.

Подписаться
Уведомление о
0 Комментарий
Inline Feedbacks
View all comments