Допрос

— Нет, Сашка, ты нам всё-таки объясни, что с тобой происходит! — Сверлила меня взглядом рыжеволосая Женя. — Ты в последнее время нелюдимый какой-то стал, не общаешься ни с кем, других ребят сторонишься. Не по-товарищески это, совершенно не по-товарищески! Как же так, совсем недавно примерный комсомолец был, отличник боевой и политической подготовки, а сейчас что?

Женя сделала шаг вперёд, заглядывая мне в лицо. Взгляд её голубых глаз, казалось, пронзал само человеческое естество, заглядывая в самые потаённые уголки разума и раскрывая все возможные и невозможные секреты.

— Я всего лишь хочу помочь. — Продолжала она. — Тебя что-то беспокоит, что-то тревожит. Что же именно?

Я молчал, а потому Женя резко сменила пластинку. В её голосе послышались металлические нотки:

— А я даже догадываюсь, в чём заключается причина твоего молчания. — Говорит моя рыжая подруга с такой интонацией, будто каждое слово является язычком пламени в печи крематория. — Ты ведь замкнулся в себе как раз после того инцидента, когда во время патрулирования двадцать одну смену назад ты в течение целых двух минут не выходил на связь. Верно я говорю? Верно. Кроме того, после твоего возвращения в блоке начали происходить необъяснимые вещи, причём каждый раз в твоём присутствии! Помнишь, как ты побледнел, когда электроподъёмник будто бы сам сломался и вниз полетел, или когда Федьку из Четвёртого отряда внезапно взяло и разорвало? Помнишь, да?! Да как тебе не помнить, если ты при каждом из этих случаев рядом находился!

Тускло моргает висящая под потолком лампочка, а Женя всё продолжает допрашивать меня. А собственно, кого это “меня”? Что ж, давайте знакомиться. Меня, как уже понятно, Сашей зовут, фамилия — Суслов. Эта рыжеволосая девушка, что сейчас пытается выбить нужную информацию — моя давняя знакомая Женя Симонова, член одного со мной отряда, дочь сотрудника госбезопасности и просто очень хороший и заботливый человек, готовый свернуть шею кому угодно ради его же блага. Помимо нас двоих в этой тесной бетонной каморке стоит Илья Самохин, тоже из нашего отряда, выход стережёт, чтобы я не сбежал. Все мы — курсанты особого училища К-430, будущие ликвидаторы, наш долг — защищать гражданское население от последствий самосбора, и именно с исполнения нашего долга началась эта история.

— Слушай, Жень, — Наконец заговорил я. — В ту смену, когда наш отряд находился на патрулировании, помнишь, в блоке С-46, где сектантов видели, я тогда в одном из коридоров фигуру подозрительную в капюшоне приметил, побежал за ней, да и сам не заметил, как отошёл от группы. Блок тот был заброшенный, света не было, вот я пока бежал люк под ногами и не заметил, из-за чего улетел в какой-то старый коллектор. Благо там невысоко было, ничего себе не сломал, но вот тумана фиолетового, что после самосборов в таких местах скапливается, надышался — фильтр в моём противогазе тогда был неисправен, срок службы у него вышел, а новых-то нам не завезли. Я там с пола подняться пытаюсь, при этом чувствую, как туман заползает мне под противогаз, жжёт глаза и кожу, разъедает дыхательные пути. Хочу встать, да от этого тумана голова кружится так, что на месте не устоишь. Раз упал, два упал, я в тот момент думал, что так там лежать и останусь, туманом этим проклятым отравившись. Из последних сил встал на ноги, да так со всех ног и бегом оттуда, чтобы ещё большую дозу дряни этой не схватить. По лестнице, по коридорам как в тумане бежал. Когда своих нашёл, голова кружиться прекратила вроде, выветрился туман. Как вернулись мы в блок наш, сразу же осмотрел себя — вроде всё нормально, заражение не словил. Про инцидент, конечно же, не сказал — сожгли бы, а так оно, думал, может и обойдётся.
— А что же потом? — Спросила мягким голосом Женя, аккуратно положив правую руку на кобуру с пистолетом, что висела у неё на бедре.
— А потом… А потом я, находясь в наряде по коридору А-85, стоя на своём боевом посту, всё думал о фильтре для противогаза, о том, что будь они в нашем блоке, мне не пришлось бы вдыхать эту фиолетовую отраву. Захотел пить, потянулся к фляжке своей, свинтил крышку, поднёс ко рту, а воды нет, только внутри что-то по стенкам стучит. Гляжу — а там, во фляжке — фильтр для противогаза, новый, неиспользованный ещё. Я поначалу не понял, что произошло, как он вообще там оказался, при том что через горлышко он бы не пролез, а затем плюнул, да и, завинтив крышку, повесил обратно на пояс. Обратно в казячейку пришёл злой — мало того, что воды так и не попил, фляжку фактически про… утратил — фильтр-то её полностью почти занял, не нальёшь туда больше ничего, а вынуть его не получится, если только фляжку не распилишь, так ещё старшина узнает — пиз… по шапке, короче, даст за порчу матчасти. Отвинтил снова крышку, глянул, а фильтра того и след простыл — вместо него вновь вода оказалась. Вот тогда-то и понял я, что что-то не так. Ещё случай потом в столовке был, когда я пюре из концентратов ел, и вдруг ложка у меня в руке взяла да и начала покрываться ржавчиной прямо у меня на глазах, секунды за три полностью проржавела. Только я подумал, мол, как же так, что за фигня творится, как она обратно и очистилась. Хорошо ещё, что столовка тогда почти пустая была, я с наряда был, а потому чуть позже пришёл. В общем, постепенно, после ещё пары таких случаев осознал я, что могу силой мысли влиять на обстановку вокруг себя, ну, там, двигать разные предметы, создавать их из ниоткуда, изменять их, как мне захочется. Первые три смены я этого пугался, потом вроде привык, а вот затем…
— Ерунду ведь несёшь. — Неожиданно вмешался Самохин. — Не бывает такого, чтобы последствия самосбора какую-нибудь пользу приносили! Они либо убивают, либо превращают в калеку, нам всем это ещё на первых занятиях рассказывали!
— Пользу?! — Моё лицо исказилось жуткой гримасой, когда я вспомнил события прошедших смен.— То есть по-твоему, когда вокруг тебя всё падает, ломается, взрывается и иными способами выходит из строя, когда ты оказываешься вынужден сторониться всех, с кем некогда дружил и трудился бок о бок, дабы не причинить им вреда — это хорошо?!
— Так, подождите! — Взвилась Женя. — Саша, ты хочешь сказать, что не контролируешь то, что с тобой творится сейчас?
— Я потерял контроль на пятую смену после моего возвращения. Сначала у меня начала жутко болеть голова, она просто взрывалась каждый раз, когда я пытался применить свои способности, затем начались галлюцинации, от растущих из стен арматурных прутьев до лезущих отовсюду тварей, а в конце концов эти мои… свойства просто начали проявляться без моего желания, причём всё чаще и чаще. При моём появлении всё, что могло сломаться — ломалось. Всё, что могло и не могло загореться — загоралось. И когда сломался электроподъёмник, и когда на учебных стрельбах у нас начало клинить оружие, и когда в нашем блоке взорвался реактор — это всё тоже я.
— Стой, подожди, но ведь наш реактор не взрывался и исправно работает! — С нескрываемым удивлением хором сказали Женя и Илья.

Это было невероятно странно, ведь я своими ушами слышал объявление о затоплении реакторного отсека невесть откуда взявшейся чёрной слизью, более того я сам каким-то непонятным образом видел, как ослепительная вспышка поглощает отсек.

— А наш начликв Борис Алексеевич тоже жив? — С подозрением спросил я, точно помня, что начальник службы ликвидации погиб при взрыве. Во всяком случае, после него я Бориса Алексеевича больше не видел.
— А, дык Борис Алексеич уже четыре смены как в командировке, в блоке Т-133, тварей самосборных гонять помогает.

Я в недоумении воззрился на боевых товарищей — неужели вся эта катастрофа была лишь масштабной галлюцинацией моего поражённого фиолетовым туманом разума? Впрочем, учитывая всё безумие недавних смен, вполне могло быть и такое.

— Значит, галлюцинация. Такое у меня теперь часто бывает. — Выдохнул я. — Что ж, я закончил. Ты получила что хотела?

После этих слов Женя быстрым движением вынула из кобуры табельный пистолет, и, сняв с предохранителя, направила на меня:

— Саш, прости меня, но оставлять тебя в живых после всего, что узнала, я права не имею.
— Эх, да не получится у тебя ничего, я сам пытался — и никак! Пять осечек подряд было.

Без лишних слов рыжеволосая надавила на спуск, но ответом ей стал лишь грустный щелчок. Выстрела не произошло. Оттянув затвор назад, она повторила попытку — и вновь безуспешно.
Тем временем внутри моей черепной коробки будто бомба разорвалась — вспышка острой боли заставила меня зажмуриться и схватиться за голову. Секунду спустя произошла ещё одна такая вспышка, а затем ещё и ещё, словно многочисленные иглы раз за разом впивались мне в мозг.

— РЕБЯТА, УХОДИТЕ! — Из последних сил выкрикнул я, уже прекрасно зная, что последует за этой головной болью.

В следующий момент Женькины руки, всё ещё сжимавшие пистолет, с тошнотворным хрустом заломились за спину, неестественно сгибаясь, а затем она взлетела вверх, ударившись спиной о бетонный потолок.

— Саша, останови это! — Выкрикнула она, захлёбываясь кровью.

Но я уже не мог сдержать ту силу, что рвалась из меня. Я мог лишь стоять и наблюдать, как мою подругу мотает по комнате, словно лист бумаги, проклиная себя за то, что сразу не доложил командирам о своём контакте с последствиями. С каждым ударом о стену её милое лицо с голубыми глазами и курносым носиком всё больше и больше превращалось в кровавое месиво. Самохин даром времени терять не стал и последовал моему совету, но было уже поздно — едва он переступил порог комнаты, гермодверь захлопнулась и размозжила ему ногу. Пока он кричал от боли, кожа на его голове и руках начала разлагаться, обнажая стремительно гниющее мясо и грязную кровь. За какой-то ничтожный промежуток времени Самохин сгнил заживо, так и оставшись с прищемленной дверью ногой. В течение ещё нескольких секунд я слышал, как Женя кричит от боли, безрезультатно зовёт о помощи, взывает к кому-то. А потом всё стихло, и тело Симоновой с вывернутыми конечностями и торчащей из груди арматуриной упало на пол. Одновременно с этим прошла головная боль, и я вновь стал хозяином своего тела. Мелкими шажками я подошёл к лежащей на полу подруге и взглянул в её широко раскрытые остекленевшие глаза. Пока я смотрел на неё, в моей голове крутилась всего одна мысль. Я больше всего хотел, чтобы всё произошедшее оказалось лишь галлюцинацией…

Подписаться
Уведомление о
0 Комментарий
Inline Feedbacks
View all comments