Монтажник

Шахта лифта, за который мы с Саней отвечаем, уходит вверх на двести этажей.
Самосбор его знает, что там выше, что там ниже. Важно, что здесь и сейчас смена
подходит к концу, а на столе нарды, суп из концентрата и бутылка «Трех синяков».
Саня дует на кубы, выпадают две пятерки. Матерится и пропускает ход – ему бы
тройки или четверки.
Сверху доносится пока еще далекий визг. Звук нарастает, резонирует, дробится о
бетонные стены шахты.
«Та твою мать!» – произносит Саня.
Хлобысь! Чуть вздрагивает жидкость в стаканах.
Молчим. Сверху раздается крик, такой же дикий и страшный, но тональность
пониже.
Шмяк! Легонько пошла.
Саня привстает, выдает что-то вроде: «Ни себе, ни людям жить не дают», но
несколько иными словами.
Машу рукой, сиди, мол. Бог любит Троицу. Одновременно жму кнопку
оповещения о нештатной ситуации и приостановке работы лифта.
В последнее время у молодежи стало модным прыгать в шахту. Нет бы –
продолжали себе вешаться, травиться или вены вскрывать. Паскуды.
Как же – красиво, блин! И люди заметят. Больше всего ненавижу тех, кто жалеет
этих малолетних дятлов.
Нормальным людям с работы вовремя не вернуться из-за чьих-то соплей и отбитых
потрохов, размотанных по шахте, а эти умиляются: «Надо же, до чего деточек
жизнь доводит!»
Третье тело падало молча, только по дрожанию тросов, о которое билось в
процессе, догадаться и можно.
Так самые паршивые делают – цикл назад Михалыч полез доставать, а сверху
аккурат и прилетел ушлепок, что прыгал последним. Мялся, стеснялся, видать,
ссыкотно было.
В результате оба всмятку.
Звука окончательного падения нет. Не долетело. Саня смотрит на меня, я – на него.
Беру кубик. Зеленый с черными точками. Загадываю четные. Бросаю.
Единица, твою мать! Значит, третью тушку доставать мне. Хоть я и старший
смены, но тут все честь по чести.
Пора. Встаем, накидываем спецовки. Берем инструменты.
До нынешней моды все больше рутинным обслуживанием занимались. Теперь то
время почти как рай во Хрущах вспоминается.
Блочные начальники поставили у лифтов по ликвидатору из территориальных
формирований. А толку! Территориалы тупы, ленивы, способны максимум слизь
после самосбора вычищать и то с потерями.
Презираю их – такие за пачку красного концентрата в шахту хоть первомайскую
процессию пропустят. Им-то что – тела без документов в состоянии отбивной не
опознают и ответственности никакой.
Иное дело – ликвидаторы из мобильных отрядов. По жизни резкие, как понос,
соображают быстро, а стреляют еще быстрее.
Боюсь их, но уважаю. Не зря свой паек едят.
Лезем в шахту. Не в том проблема, что трупы излохмачены в уматину, а то, что
кровавые ошметки, остающиеся на тросах и прочих выступающих конструкциях,
смердят и питают самую разную фауну.
Все не собрать, но прыгунам пофиг – они же самовыражаются! А то, что, бывает, в
падении пробивают крыши кабинок и давят непричастных – так то их не волнует.
Спускаемся на дно. Две девчонки. Парни прыгают чаще, но одиночно, а
прекраснополые строго группами.
Блин, лишь бы сейчас четвертая на наши головы не последовала! Ладно, за то нам
и концентрат второй, а не третьей категории полагается. Работаем.
Сверху, этажах этак в пяти, доносится стон.
«Живая», – замечает Саня.
«Живая», – морщусь я. Кубик брошен. После эвакуации двух четко
приземлившихся подруг, лезу по скобам на стоны.
Пахнет кровью и экскрементами. Врачи говорят, что большинство умирает еще в
полете от разрыва сердца. Ну, а мочевой пузырь и кишечник опорожняются уже
позже.
Жена в универе лаборантом работает. Для обучения студентов генетике разводит
мушек-дрозофил. Тупые твари умудряются дохнуть на ровном месте, даже в
поилке топятся.
А у меня обратный случай – почти все сразу насмерть, а эта дура выжила.
На каску капает. Потом узнаю, что это.
Долез. Окровавленная девушка запуталась в кабелях и тросах. Видать где-то
крепления ослабли и отошли в сторону. Надо будет потом проверить по всей
высоте во избежание рецидивов.
Шевелится. Смотрит мутным взором. Пробует что-то сказать. По ходу
позвоночник сломан.
Ну и что теперь? Возня со спасением, долгое и дорогое лечение и бесплатный
концентрат по инвалидности. А еще такие особи со временем начинают
спекулировать своим увечьем перед родней и ответственными лицами, выбивая
себе внимание и хоть какие-то привилегии.
А за что? Много ли нужно трудов прыгнуть в шахту?
А я что? Мне всего-то не свезло, что кубик выпал. И теперь сделаю, то же, что и
все.
Пристегиваюсь к скобе поясным карабином. Достаю разводной ключ. Аккуратно
поворачиваю голову девушки, освобождаю висок от светлых, слипшихся от крови
волос.
Размах, удар, короткий мягкий звук. Прыгунья дернулась, обмякла. Хорошо попал
– повторять не надо.
Высвобождаю тело. Кричу вниз:
«Саня, твою мать! Поберегись!»
Ночь, за окном уже светло 9.06.2020 г.

Подписаться
Уведомление о
0 Комментарий
Inline Feedbacks
View all comments