Один день из работы в Комитете №6

Блок №0. Бюро-45. Сердце Шестого Комитета

Здесь на благо Гигахруща трудится невообразимое множество человек. Бесчисленное количество запутанных коридоров, множество мелких кабинетов и подбюро, раскинувшихся по всему блоку словно паутина, система пневмопочты – вся эта громадина являлась теневой опорой и длинной рукой Партии, исполняющей самые важные ее поручения.

В очередную серую смену, ничем не отличающуюся от других, в кабинете под номером 2920-10Б-Ж10 подтверждал приказы товарищ Алексей Маряев – мелкая капля в море мелких бюрократов и писак Комитета. Восседал он в старом потёртом кресле за видавшим виды столом, заваленным бумагами. Освещался кабинет настольной лампой и хиленькой лампочкой на потолке. От коридоров кабинет отделяла простая металлическая дверь, чему Маряев был не рад. Когда-то каждый кабинет был оснащен собственной гермой, но после череды инцидентов их сняли, и теперь приходилось второпях бежать в коллективное гермоубежище при каждой сирене.

Алексей отложил в сторону столь приевшуюся печать и глубоко вздохнул, протерев глаза. Рука нашарила на загроможденном бумагами столе и поднесла ко рту гранёный стакан с почти чистой водой. Несколько глотков, слега отдающих примесями очистной системы, и стакан вновь удаляется восвояси. Подпирая голову рукой, сотрудник смотрит на ту кучу бумаг, что ещё предстоит разобрать. Вся работа была крайне однообразной: по пневмопочте ему присылали приказ из каких-нибудь мелких подбюро и комиссий-односменок, Алексей пробегался по нему глазами и ставил печать, чья рукоятка уже давно была отполирована до кристального блеска пальцами Маряева. После, он запаковывает заверенный приказ и отправляет оный странствовать по трубам пневмопочты – прямиком в Блок №19-БЭК4, где находились уже редакторские конторы.

И вот, Алексей подтягивает к себе очередной лист жёлтой бумаги, осоловелыми глазами прочитывая его. Бровь на лице бюрократа удивлённо ползет вверх. Недурно, недурно. Перед работником был прямой приказ Председателей Комитета. Такое, пожалуй, Маряев видел раза два за всю свою многоцикловую работу. Проморгавшись, Алексей перечитал приказ:

…Утверждаю: ввести в Гигастроение нецелевые помещения с находящимися в них механизмами, приведенных в Бланке 26. Привести в исполнение немедленно.

Председатель Комитета №6,
В.В. Митрухин.”

Алексей из интереса взглянул в бланк. Там была изображена непонятная махина овальной обтекаемой формы с какими-то странными придатками по бокам. В чертежах Маряев не разбирался, посему он быстренько поставил печать на приказе и, на автомате упаковав его в гермокапсулу, вставил в картридж пневмотрубы. Крышка захлопывается, рука нажимает кнопку, и поток воздуха уносит приказ к редакторам. Не сегодня-завтра сработают Генераторы Метаквазиреальности Кайманова в блоке Редакторов, и по всему Гигастроению появятся эти непонятные штуковины. ГПВМ чуть-чуть пошаманит со временем, и простые граждане будут считать, что все так и было. Но товарищ Маряев знал: хочешь дольше жить – не лезь не в свое дело, и поэтому молча ставил печати смену за сменой. Цикл за циклом. График за графиком.

К слову, никто не знал, что на самом деле представляли из себя Председатели. Люди шептались, что некоторые из них – уже не люди, а кто-то так и вообще последствие Самосбора. Алексей мысленно усмехнулся и уже хотел было взять следующий документ, как вдруг все в кабинете пошатнулось. Освещение на миг погасло. Маряев еле удержал норовившие слететь со стола стопки документов. Откуда-то сверху, за толщей бетона, где, по рассказам сантехника Митяя, находился зал собраний Председателей, донеслись глухие громкие звуки. То ли какой-то утробный шум, то ли нечеловеческий рёв, то ли что-то ещё. Маряев поежился. Таких моментов было где-то три раза на семисменке, но каждый раз испуг был неподдельным.

* * *

Прошло около двух часов, как из экстренной трубы пневмопочты Алексей получил красный конверт с приказом. Удивляясь двум таким редким случаям за одну смену, бюрократ распаковал конверт. Ещё один приказ от Председателей. Ну-ка ну-ка…

… Утверждаю: немедленно отменить прошлый приказ, а также повысить коэффициент последствий Самосбора на 380%.

Председатель Комитета №6,
А.К. Звездочёт.”

Маряев почесал голову, подтвердив документ. Про такие случаи с явными противоречиями он слышал только от своих сменщиков. Так или иначе, приказ отправляется в пневмотрубу вслед за прошлым. Сразу после этого все в кабинете затряслось ещё сильнее, а звуки сверху усилились. За дверью послышались инфернальные шумы, словно во время Самосбора. Маряев задрожал, и потихоньку сполз под стол. Электричество стало хаотично вырубаться, все вокруг тряслось.

Закончилось все только через час, внезапно и резко. Просто одномоментно установилась абсолютная тишина. Алексей осторожно вылез из под стола. На последнем не было ни одного документа, не считая конверта черного цвета. Маряев распаковал конверт, ожидая худшего: Кода “Красный Цикл”. Но, к счастью, там было написано следующее:

…утверждается: состав Председателей уходит в отпуск ровно на семисменок полным составом. Приказ срочно уведомить Редакторский Блок.”

К Алексею уже вернулось его обычное безразличие, и он торопливо отправил приказ в Экстренный Редакторский Блок. На душе стало радостно, и Маряев сел за стол. Наконец-то работа закончилась, и можно отдохнуть. Сейчас по приказу Комитета Редакторы снова что-то сделают с Генераторами Кайманова, и всё Гигастроение схлопнется вникуда.
Алексей, улыбаясь, смотрел на то, как стена перед ним исчезла, а за ней была пустота. Маряеву было не привыкать: такое происходило каждый график.

Подписаться
Уведомление о
0 Комментарий
Inline Feedbacks
View all comments