Почтовый ящик 5566, глава 3

— С добрым началом суточного цикла, — поприветствовал её.

— С добрым… — она широко зевнула, — ты закончил? — кивнула на стенку соседнего отсека.

— Да, можешь идти.

Встав, она направилась в отсек для гигиенических процедур, перед самым выходом бросив на меня взгляд, который я не смог интерпретировать.

Решив, что, пока она занимается там всякими процедурами, вполне успею приготовить завтрак. Так как на работу нет необходимости торопиться, то можно не просто погрызть в сухомятку брикет, а что-нибудь из него приготовить. Конечно, лучше всего на завтрак употреблять питательную пасту. Вот только где же ее возьмешь?

Взяв одну из вымытых вчера кастрюлек, набрал туда немножко воды и принялся крошить оставшуюся у меня с вчерашнего суточного цикла четвертинку брикета. Полностью раскрошив суховатый комочек, взял одну из обнаружившихся в импровизированной подставке, сделанной из полулитровой банки, ложек. Теперь предстояло тщательно перемешать содержимое до образования однородной кашицы. За этим занятием меня и застала вернувшаяся девушка. Волосы у неё влажно поблескивали, видимо, она успела их помыть. Ну да — мыло же осталось у неё, поэтому я и толком не помылся, а только слегка ополоснулся.

— Кашу будешь?

— Конечно, ещё спрашиваешь, у меня от пережитого аппетит просто зверский.

— Ну, это ненадолго, это последний и единственный стандартный пищевой брикет. Остальные из аварийного запаса. И ты не будешь рада их есть. Они бесспорно питательные, но на вкус просто ужасная гадость.

Наложив себе в одну из плошек половину получившийся у меня каши и бодро ее уплетая, она спросила с набитым ртом:

— Вот никак не могу понять, от многих слышала что аварийные брикеты отвратительные, а почему? Потому что очень питательные?

— Нет, причина гораздо проще — это делают для того, чтобы граждане не съедали свои аварийные запасы. Ведь большое искушение знать, что у тебя есть супер питательный брикет и не съесть его, особенно если последний месяц питаешься только половинкой стандартного брикета из-за того, что остальное отдал фарцовщикам за новый пиджак или обувь.

От моей фразы Лена закашлялась и, странно посмотрев на меня, немного покраснела. Похоже, моё замечание напомнило ей о каких-то личных обстоятельствах. Но в этом как раз не было ничего странного — все из нас в той или иной мере сталкивались с этим. Как бы то ни было, закончив с завтраком и на пару вымыв посуду, мы уселись за стол. Предстояло решить, чем бы заняться, чтобы скоротать время до окончания опасной ситуации в коридоре.

— Кстати, а почему мы всё сидим в бытовом отсеке, может, перейдем в жилой?

— Поверь мне, этого делать не стоит.

Она вопросительно подняла брови, в ответ я скорчил физиономию, должную означать “не задавай лишних вопросов”. Она всё поняла и не стала настаивать. Но, тем не менее, проблема скуки всё же остро стояла перед нами. Решив хоть сыграть в шахматы, мы начали уже сортировать имеющуюся посуду, чтобы набрать необходимое число предметов и использовать их как импровизированные фигуры. Но довести дело до конца не успели. Нас прервал громкий стук во входную герму.

По всей ячейке поплыл тяжелый металлический звон, мы с Леной тревожно переглянулись, но нет нам не показалось. Стук повторился: три громких удара и два потише. Похоже на чей-то условный сигнал, возможно, в поисках спасения мы заняли ячейку, используемую какими-то службами. Так что, возможно, опасность снаружи миновала и дежурная бригада ремонтников или ликвидаторов при плановом обходе обнаружила запертую дверь своей транзитной ячейки, и теперь пытаются выяснить, кто её занял. Хотя существовал и другой вариант, но о нём даже не хотелось думать. Бросив наше занятие, мы направились к двери; с собой, сам не знаю зачем, захватил самую большую ложку из найденных на кухне. Когда подошли к двери — прислушались, удары больше не повторялись. Приложив подушечки пальцев к двери, я ощутил, что она еле заметно вибрирует. Это очень плохой признак. Но, тем не менее, инструкция по действиям в условиях чрезвычайной ситуации предписывала отвечать на все виды коммуникативных связей. Обнаружив, что во второй руке по прежнему сжимаю металлическую, похоже сделанную из нержавейки, ложку (ее кстати надо будет попытаться прибрать, если выберусь из этой передряги) постучал по двери в ответ. Ложка из нержавейки достаточно ценная штука, ее, если что, можно будет обменять на барахолке на что-нибудь полезное.

Стандартный сигнал “нахожусь в изоляции, жду дальнейших инструкций“ — два удара, через паузу три удара. В ответ ожидал услышать, или “опасности нет выход разрешаю” — два удара пауза два удара, от ремонтной бригады, или “выход запрещён” — три удара, как обычно, отвечают ликвидаторы проверяя коридоры и гермы после самосбора. Но в ответ раздалось невероятное: один удар пауза три удара — “срочно покинуть ячейку”. Мы посмотрели друг на друга с удивлением и испугом. Такая команда подаётся только если существует опасность прорыва коммуникаций или команда ликвидаторов собирается запечатывать коридор. Но следует убедиться, всё ли мы правильно поняли, поэтому простучал в ответ “не понял, повторите” — один удар пауза один удар. В ответ опять прозвучала команда покинуть ячейку. Сначала хотел посоветоваться с коллегой, как следует поступить, обычно в таких случаях соответствующие службы подключаются к разъёму у гермодвери и все переговоры ведутся через стандартную радиоточку, в нашем же случае, общаясь условной азбукой, невозможно подтвердить полномочия отдающего приказы. Но если это ликвидаторы с установкой генерации пенобетона, то лучше их послушаться, иначе последствия могут быть ужасными. Повернувшись к Лене, только собрался спросить ее мнение, как краем глаза заметил, что с двери в конце коридора, ведущей в жилой отсек, начали облетать хлопья краски. Поэтому проглотил так и не сорвавшийся с языка вопрос и дал короткую команду:

— Надевай противогаз.

Что-то такое было в моём тоне, что она, ни секунды не раздумывая, тут же, как на учениях, натянула его за семь секунд. Я стараясь не смотреть в конец коридора тоже одним движением надел свой противогаз и сразу же схватился за штурвал герметизации. Несколько напряженных секунд и колесо сдвинулось; открутив его полностью, разблокировали вместе с коллегой запоры и распахнули дверь. Лена была увлечена открытием дверей и не заметила, как в конце коридора распахнулась дверь и за ней в темноте жилой ячейки, освещаемый слабыми лучами световых палочек начал проступать контур большой кучи тряпок, лежащих за дверью. Напрягало меня то, что раньше все эти тряпки смирно лежали на панцирных сетках кроватей.

Только дверь открылась, как тут же вытолкнул девушку наружу и сам выскочил вслед за неё захлопнув за собой дверь. Снаружи в коридоре было достаточно темно, ни штатное, ни аварийное освещение не горело, а окружающую тьму, помимо световых палочек в наших руках, разгоняли только пара тусклых фонарей у бригады ликвидаторов.

В том, что стоявшие перед нами товарищи были ликвидаторами, не было никаких сомнений — серые костюмы химзащиты, с надетыми поверх них бронежилетами и касками не носила ни одна из социальных служб. Всего ликвидаторов было пятеро — сержант, в противогазе П-8У оснащенным переговорным устройством и с офицерской планшеткой на боку, пара рядовых в самых простых противогазах и с автоматами, и двое из службы РХБЗ в каких-то монструозных противогазах неизвестной мне модели и объёмными оранжевыми ранцами за спиной, от которых шли гофрированные трубки к каким-то распылителям у них в руках. Никогда не видел таких устройств, но, судя по внешнему виду, какое-то устройство дезинфекции. Стоя посреди темного коридора, мы с ожиданием смотрели, на группу военных, а меня, в дополнение ко всему, смущали шорохи доносящиеся из-за прикрытой двери — снаружи-то ее не запереть.

Сержант, не произнося ни слова, покрутил пальцем в воздухе и указал вглубь коридора. Не понять его было невозможно. Не зная, как сказать о том, что происходит за гермой, я попытался как-то привлечь его внимание, но ни сержант, ни рядовые не обратили внимания на мои потуги, а последовали дальше по коридору. Лена тоже пошла за ними и оглянувшись, непонимающе уставилась на меня. А мне было страшно отойти от двери, но, пересилив себя, сделал пару шагов вслед за уходящим отрядом. Обернувшись, убедился, что дверь не спешила распахиваться, и поэтому ускорил шаг и нагнал ликвидаторов. Спустя несколько десятков малых циклов и несколько попыток заговорить мы с девушкой начали подозревать, что с этим отрядом что-то не так. Во-первых, мы шли вглубь тёмных коридоров покинутого сектора, а не к выходу в магистральный коридор, во вторых — эта странная молчаливость отряда, конечно, ликвидаторы суровые ребята, и их служба не располагает к веселью и беспечной болтовне, но всё-таки ответить на пару обычных вопросов они вполне могли бы. Ещё один тревожный звоночек прозвучал для меня, когда во время осмотра очередного бокового ответвления один из рядовых мазнул лучом фонаря по своему напарнику, в свете наших с Леной химических палочек этого разглядеть было невозможно, а вот в свете фонаря были ясно видны пятна ржавчины возле магазиноприемника автомата, да и сам магазин был изрядно ржавым.

Чтобы снять оксидную пленку воронения с оружия, его надо достаточно долго тереть или погрузить в какую-либо кислоту. На занятиях по гражданской обороне нам рассказывали, что фиолетовый туман обладает, помимо прочего, свойствами слабой кислоты. Так что есть всего два варианта такого состояния оружия у рядового: первый — он носит свой автомат очень-очень долго и не сдаёт его на проверку при возвращении в казарму (возможно потому, что ни в какую казарму он и не возвращается) и второй — рядовой со своим оружием побывал под воздействием фиолетового тумана. Причём если это так, то он был в нём явно больше условно безопасных пятнадцати децициклов.

Так что скорее всего это вовсе никакие не ликвидаторы, а какие-нибудь еретики сектанты или вообще что-нибудь похуже. Всю дальнейшую дорогу мы только и высматривали возможность как-нибудь сбежать. Но твари, маскирующиеся под людей, видимо что-то почуяли, потому что перестроились, и пара рядовой — РХБЗшник теперь шли позади нас, не давая нам просто отстать и затеряться в каком-нибудь коридоре.

Пока шли, я напряжённо размышлял, что если растолкать солдат и броситься бежать, и даже если они нас не догонят, то всё равно неясно куда бежать, я конечно старался считать все повороты и проходы, мимо которых мы проходили, но в темноте довольно легко пропустить что-нибудь. А заплутать в покинутом секторе когда тебя преследуют какие-то твари — это самый жуткий кошмар, который может приключиться с человеком. Ну, кроме того, что в жилой ячейке заведется какая-нибудь необъяснимая жуть, или герма не выдержит самосбора, или ликвидаторы замонолитят твой коридор, или за тобой приду товарищи из комиссариата безопасности. Ну в принципе, нехороших ситуаций хватает, но это — одна из худших.

Так ничего и не придумав, нам оставалось лишь покорно следовать за своими пленителями, до тех пор, пока мы не пришли. С каждым малым циклом что мы шли по совсем уж запущенным коридорам, лучи фонарей в руках солдат становились всё желтее и желтее, словно в батареях заканчивалась энергия, но это было не так, потому что световые палочки в наших руках тоже светили всё тусклее и тусклее, под конец они совсем не освещали ничего вокруг, а просто едва-едва светились, словно фосфорные накладки, что устанавливают на стрелках приборов работающих в полной темноте.

Наконец по изменившемуся эху мы поняли, что из коридора перешли в какое-то большое помещение, типа механического цеха. С каждым шагом по этому “цеху” его начинали наполнять какие-то звуки. Сначала послышался лёгкий шелест и шорох, затем к нему присоединилось негромкое бормотание. А когда мы сделали почти сотню шагов от входа, со всех сторон начал появляться и нарастать какой-то гул и скрежет, словно от неисправного механизма.

Фонари конвоиров окончательно погасли и мы с коллегой остались стоять посреди кромешной тьмы, наполненной не несущими для нас ничего хорошего звуками. Лена, дрожа, прижалась ко мне, а я, сжимая до боли в руке, бесполезную световую палочку, отчаянно размышлял что делать дальше. Вот если бы тут было светло…

Хотя мне тут же в голову пришла одна идея. В аварийный комплект входил небольшой комок нержавеющей металлической стружки, предназначенной для использования в качестве фильтра грубой очистки или для очистки поверхностей снаряжения от въевшихся загрязнений, грибка и плесени. Как человек с высшим техническим образованием я знал, что стружка отлично горит, вот только чем ее поджечь? Хотя и на этот счёт у меня была идея.

Вручаю свою световую палочку девушке, от чего она немного успокаивается и держа палочки на вытянутых руках старается отгородить нас от окружающей тьмы. Стараясь не обращать внимания на жуткие звуки, доносящиеся из окружающей темноты, я запустил руку в противогазную сумку. Нащупав аптечку, принялся быстро, но аккуратно в ней копаться. Аварийные аптечки, входящие в аварийные наборы, достаточно неплохо оснащены, ведь они рассчитаны на то, что граждане, ими пользующиеся, будут в течении длительного времени пережидать последствия чрезвычайной ситуации и за это время могут столкнуться с довольно большим спектром ран и болезней. В том числе хронических, для чего аптечка должна быть укомплектована препаратами на все случаи жизни. Отчаянно торопясь, шурудил обеими руками в сумке. Свернув кульком листок с инструкциями, извлечённый из аптечки, вложил в него комок стружки, посыпанный перманганатом калия. Нащупав пузырек глицерина, достал его вместе с только что изготовленным кульком. Шум вокруг стоял уже очень громкий, помимо скрежета механизмов в нём было слышно какое-то влажное чавканье и хлюпанье. Тороплюсь и зубами срываю колпачок с пузырька и щедро поливаю содержимое кулька. Только успеваю свернуть кулёк в тугой комок, как в пятачок тусклого света от химических источников в руках Лены из окружающей тьмы вылазит чья-то рука покрытая отвратительными язвами и сочащимися гноем струпьями. Рука оканчивается грязной кистью с отсутствующим безымянным пальцем, на оставшихся пальцах жуткого вида когти, рука хоть и похожа на человеческую, но, судя по когтям, принадлежит мутанту, а мутанты, как известно не граждане, и на них не распространяются никакие законы кроме Постановления партии номер 869/12-Н — “О мерах регулирования гражданской юрисдикции отдельных подпунктов закона о применении спецсил и спецсредств в отношении лиц имеющих ограниченный правовой статус”, или проще говоря “Увидел мутанта, еретика или другу тварь — бей, дави, жги до тех пор пока не перестанет шевелиться”. От омерзения Лена негромко вскрикивает и ещё плотнее прижимается ко мне, мне же не остаётся ничего другого, как вложить в протянутую руку комок мокрой бумаги. Лапа тут же его сжала и отдёрнулась обратно во тьму. Зная, что сейчас произойдёт одной рукой закрыл глаза Лене, а другой себе. Буквально один удар сердца спустя, тьму прорезала ярчайшая вспышка видимая даже сквозь закрытые глаза и прикрывающую их ладонь. Вокруг поднялся жуткий вой. Открыв глаза, увидел как в паре метров от нас стоит жуткая тварь и трясет обожженной рукой, разбрасывая вокруг себя тлеющие хлопья металлической стружки. Кусочки металла слабо светясь падали на других тварей расположенных чуть дальше, которые полукольцом окружали нас. Жуткие фигуры, имеющие мало общего с людьми, стояли и тёрли свои морды руками, лапами, щупальцами и клешнями, пытаясь проморгаться. Тем не менее, между ними оставался проход ведущий к выходу из зала. Схватив за руку стоящую со всё ещё зажмуренными глазами девушку, резко рванул к выходу. Огибая всеми силам,и стараясь не коснуться стоящих на пути ослепленных тварей, со всех сил бежал, таща на буксире коллегу.

Только мы успели выскочить в коридор, как в зале снова заголосили, завыли и заулюлюкали. Похоже, теперь эта братия бросится за нами в погоню. Выхватив из рук у Лены обе палочки, размахивал ими перед собой, стараясь не пропустить ориентиры, которые старательно запоминал по пути сюда.

Но через несколько поворотов и пары десятков малых циклов отчаянного бега с ужасом понял, что мы бежим по очередному коридору уже мимо четвертого дверного проёма, а нужный нам поворот должен быть уже после третьего, и если его нет, то, значит, где-то мы свернули не там. Звуки погони всё никак не отдалялись, хотя определить расстояние мешало гулкое эхо гуляющее по коридорам, из-за чего то казалось, что нас вот-вот схватят, то что погоня довольно далеко. Поворачивая уже совсем наугад, я надеялся только на удачу, которая не покинет нас и не заведет в тупик. Наконец пробегая мимо очередного поворота, я заметил в конце коридора за ним слабый отсвет. Значит где-то там есть свет, электричество и цивилизация. Резко затормозив я рванул обратно, так как по инерции мы пробежали пару метров мимо него. Было довольно жутко бежать навстречу нашим преследователям, но я надеялся, что у нас есть небольшая фора. Во всяком случае, то, что я успел разглядеть в зале наполненном мутантами, давало мне надежду, что они не самые быстрые существа на свете.

Забежав в спасительный коридор ведущий к освещенному участку, вдруг полетел кувырком на пол коридора. Меня что-то с силой дернуло за руку. Вернее не что-то, а Лена руку которой я сжимал в своей. Но это произошло не по ее вине. Вскочив с пола, я увидел как девушку вырвав у меня из рук обхватило поперёк туловища какое-то щупальце и утаскивает вглубь коридора, откуда мы только что прибежали.

У меня было всего два варианта — или бросить её и спасаться самому, или попытаться спасти её и с высокой долей вероятности погибнуть самому. Естественно, как любой нормальный человек, я выбрал второй вариант. Бросившись к отчаянно тянущей ко мне руки, девушке я схватил ее за протянутые руки и со всей силы рванул к себе. Сила рывка была такой, что с неё слетели ботинки, а в захвате щупалец осталось часть ее пиджака. Но, тем не менее, подхватив буквально влетевшую в мои объятья девушку, развернулся и из последних сил бросился к свету.

Выбежав в освещенный коридор мы бросились к виднеющейся вдалеке лифтовой шахте. Подбежав к створкам, отчаянно замолотили по кнопке вызова. Похоже это был какой-то резервный, редко используемый лифт, и кабина находилась не очень далеко, так что практически сразу мы услышали скрежет работающих механизмов. Но вот из прохода, откуда мы только что выбежали, выплеснулась толпа жутких тварей; завидев их, Лена отчаянно завизжала и попыталась куда-то рвануть. Мне пришлось крепко схватить ее, чтобы она в приступе паники никуда не убежала. Когда твари преодолели половину разделяющего нас расстояния двери лифта наконец открылись и мы буквально рухнули внутрь. Я тут же забарабанил по панели управления в отчаянной попытке закрыть створки и отправить лифт на верхний уровень. С громким скрежетом двери начали сходиться. Твари были всё ближе и ближе, и тут с душераздирающим скрипом куски ржавого железа заели. Створки остановились. С невнятным криком, куда вложил все эмоции на всю эту ситуацию, я ногой со всей дури ударил по проклятым створкам. От удара в механизме закрытия что-то хрустнуло и с прозвучавшим бальзамом для моего сердца скрежетом створки сомкнулись. Буквально через мгновение в них с внешней стороны ударилось что-то массивное. Похоже, это подоспели твари, но им нас теперь не достать. Гудя натруженными механизмами, лифт потянул кабину вверх.

Дальше было всё как в тумане, выйдя в каком-то коридоре нашли план сектора, куда-то ехали, брели по каким-то коридорам, у кого-то спрашивали дорогу, наконец добрались до нашего сектора. Кивнув друг другу на прощание, отправились по своим блокам.

Добравшись до своей ячейки и тщательно заперев за собой гермодверь, не раздеваясь, рухнул прямо на пол в коридоре. От пережитого кошмара и полного морального опустошения тут же заснул. Проснулся через несколько полных циклов, по радиоточке как раз пропищали сигнал точного времени — восемнадцать полных циклов. Попытавшись встать, скривился от чувства дискомфорта в боку. Ощупав карман пиджака, обнаружил в нём какой-то продолговатый предмет. Сунув руку внутрь, вытащил большую ложку. Рассматривая блестящий в электрическом свете трофей, именно ее я прихватил из той жуткой ячейки, вдруг заметил на ручке небольшое пятнышко. С недоверием поскрёб его ногтем. Он пятнышка начали отпадать маленькие чёрные чешуйки, глядя на них я покрылся холодным потом — это же черная плесень.

Подписаться
Уведомление о
0 Комментарий
Inline Feedbacks
View all comments