Праздник

На этаже праздник. День переизбрания главы администрации.
Ликвидаторы в оцеплении. Половина работает в свой выходной. Половина трезвы.
Старший по блоку пляшет с коридорной, его жена – с пузатым завхозом.
Помощник завхоза и сантехник играют на ложках из нержавейки. Алюминиевые не
звучат. Пробовали.
Народ аплодирует. За пять минут аплодисментов – пачка концентрата. Народ
доволен. Четыре года назад давали полпачки.
Меня, как электрика, заобязали изобразить иллюминацию. Завхоз выдал ящик
лампочек, моток провода и набор гуаши с кисточками.
На кисточках написано «Белка».
Лампочки красил сосед-доходяга – потому что художник, потому что рыжий.
По знаку врубаю «дискотеку» – гирлянда переливается, из репродукторов хрипят
хиты молодости моего деда.
Мобилизованные под это дело уборщицы разносят разбавленный спирт. По идее ее должны
регулярно выдавать по талонам, но лучше об этом не говорить вслух.
Население оживляется. Кто постарше подпевает репродукторам. Молодежь
куражится.
Сижу на пустом ящике. Курю. Свой стакан отдал соседу-художнику. Он человек
творческий, ему надо.
Мимо проходит Наташка. Мы развелись как раз четыре года назад. Сейчас она с
сыном главы администрации. Он обещал жениться.
Нет, это не она…, это я неудачник.
Рядом приземляется Гешкин. Был инженером где-то наверху. Кому-то что-то
сказал. Он тогда принципиальный был. Спустили сюда, ко мне в помощники. Теперь
спивается.
А вот мой непосредственный начальник. Мы с мужиками зовем его «Трындец
Иваныч». Хороший человек, бестолковый начальник. Не докапывается, ничью долю
никогда не заханыжит, как беда – готов последнее отдать, но Иваныч и обязательное-то
для бригады выбить не может.
Мимо вальсирует чета счетоводов. Мужу я на днях врезал, когда в туалете
пересеклись. И на складе внезапно материализовались реле и ящик изоленты.
На том конце коридора промелькнула широкая спина фрезеровщика Никишина.
Неделю назад он дал по морде мне. Ревнивый, стервец. Да я на его Ларку и не претендую.
Ко мне иногда заглядывает, а живет-то с ним.
Наскакавшись подходит тощий Эдик. Был студентом. Изучал философию. Подсел
на плесень. Не работает. Любит говорить о революции. Когда его в очередной раз
выгоняет мать, кантуется у меня.
Эдик прислоняет Гешкина к стене, садится на его место. Предлагает сыграть в
шахматы. Смотрю на Наташку. Говорю, что моя с Гешкиным партия уже сыграна.
Третья по счету сигарета. От души затягиваюсь и даю докурить Эдику.
Встаю. Иду в конец коридора.
Вижу Никишина. Он смотрит на меня. Молча прохожу мимо.
Сворачиваю, спускаюсь по лестнице.
У гермоврат сидят два ликвидатора. Оба в хлам. Хочешь – бери автомат, а хочешь
– огнемет. Но мне нужно, чтобы пробило всех. Праздник все-таки.
Горит красная лампочка – по ту сторону еще не закончился самосбор. Открываю
электрощиток. Вот и нужные рубильники.
Оборачиваюсь к ликвидаторам. Один матерый, а второй молодой совсем, вчера-позавчера бриться начал. За что его? А пусть не пьет на посту.
Жму рубильник. Гаснет свет. Звучит сирена.
Не подумайте обо мне плохо. Я не выродок – я просто сволочь.
И я не открывал гермоврат. Просто старые песни надоели. А цветные огоньки
пусть и дальше мигают.

Подписаться
Уведомление о
0 Комментарий
Inline Feedbacks
View all comments