Сонечка

Это произошло в конце смены.
Работая за болтонарезным станком, гражданка Анна Петровна почувствовала острую боль внизу живота. Дождавшись окончания смены, она выключила станок и медленно пошла в сторону жил-ячейки. С каждым пройденным шагом боль становилась всё сильнее. Поднимаясь на свой этаж, женщине казалось, что её бьют ножом прямо в утробу. Анна держалась за вспухший живот и продолжала идти.

Внезапно в глазах потемнело, ноги подкосились. Не дойдя до своей ячейки нескольких метров, Анна упала на пол. Там, в грязном и темном коридоре, под моргание перегорающих ламп у Анны Петровны случился выкидыш.

Страшные судороги сковали тело, кости впились в мышцы, и на холодный, покрытый густым слоем грязи пол выскользнул подрагивающий комок мяса, обтянутый тонкой багровой кожей.
Собрав последние силы, Анна Петровна посмотрела вниз, и её надрывающийся крик пронёсся сквозь пустоту мрачного коридора.

Тем временем, за толстой бетонной стенкой спал её муж. Вот уже на протяжении пяти циклов он не вставал с сырой, прогнившей раскладушки, стоявшей в углу их спальни. Он был инвалидом – в следствии неизвестной болезни, его ноги стали похожи на густую слизистую массу, что долги годы пропитывала раскладушку зловонными выделениями, мазала стены, и иногда просачивалась на пол. Укутавшись засаленным одеялом, мужчина не слышал криков жены, и продолжал тихо спать.

Лежа в коридоре, Анна Петровна продолжала кричать и звать на помощь. Холодный бетон немного привел её в чувства, и в голову пришло осознание случившегося. Анна осмотрелась по сторонам, и подобрав с пола кусок стекла перерезала пуповину. Младенец не издал ни звука. Женщина попробовала встать, но изнывающие от боли суставы не хотели подчиняться, и Анна Петровна вновь опустилась на пол.

Вышедшая на шум соседка помогла Анне подняться, из последних сил женщина подобрала с запачканного пола своего новорожденного ребенка, завернула его в платок и вместе с соседкой медленно побрела в сторону своей ячейки. Войдя внутрь Анна прошла в комнату с мужем. Разбуженный шумом мужчина лежал на раскладушке и силился приподняться, чтобы лучше рассмотреть свою жену и ребенка.
Анна развернула окровавленный платок. На запачканной ткани лежал посиневший, покрытый остатками плаценты младенец. Девочка. Она лежала и не шевелилась.

***

Уже вторую смену супруги не выходили из ячейки. Они никак не могли поверить, что их долгожданный ребенок, зачатый после длинной череды неудачных попыток, в итоге умрёт, даже не открыв глаза, не услышав их голос, не почувствовав тепло собственных родителей. Убитые горем Анна и её муж сидели на старой раскладушке держа в руках тело своей дочери. Несмотря на смерть, ей всё же дали имя – Сонечка. Маленькая, недоношенная, она лежала на руках у Анны, запеленованная в платочек.
Перед супругами стоял тяжелый выбор. Сонечку надо было похоронить. Одна мысль о том, что ребенка, которого они ждали долгие месяцы придется взять и выбросить в могильный блок заставляла Анну горько плакать. Муж как мог успокаивал её, хотя по нему было видно, что смерть дочери навсегда оставила шрам в его сердце.
Внезапный стук в гермодверь заставил женщину вздрогнуть. Оставив ребенка с мужем, Анна вышла в прихожую и приоткрыла дверь. За ней стоял незнакомый мужчина. Он был одет в заводскую форму, заросшее густой бородой лицо было запачкано чем то черным и маслянистым.
-Вам что, мужчина? – Спросила Анна
-Здрасьте. – Пробубнил мужчина -Можно мне вашего ребенка?
Анна опешила.
-П-простите?
-Ну, ребенка. У вас ребенок недавно родился. Мёртвый. Можете мне его отдать, он же вам больше не нужен?
-Вы что такое говорите, мужчина? Зачем он вам?
-Как зачем? –Удивился мужчина. –Для еды. Дети же, это какое мясо, хрящи. А ваш вам больше и не нужен ведь, вы же его есть не станете, а? А я вот…
-Уходите, мужчина. И больше не приходите сюда! Слышите?
– А я вам концентрата дам за него. Пачку!
-Уходите! – Выкрикнула Анна и захлопнула дверь. На её глазах навернулись слезы.
Возвратившись в комнату к мужу, женщина проплакала весь остаток смены.

***

На следующий день супругов разбудил стук в дверь. Отперев гермазтвор, Анна увидела свою подругу Марину – невысокую женщину живущую этажом выше. Заметив на щеках Анны следы недавних слез, Марина обеспокоенно спросила: -Аннушка, радость моя, ты чего плачешь?
-Ничего, Марин, все в порядке. А ты чего пришла?
-Так проведать же, вот и пришла. У тебя же такое горе случилось, ай-ай-ай, милая моя.
-Спасибо, Марина.
-Слушай, Ань. А хоронить-то вы когда планируете?
-Да не знаю, мы как то не решили еще.
-Понимаю, понимаю. Ну…а может быть вы мне Сонечку то отдадите?
Анна замерла. Подняв голову она непонимающе смотрела на подругу.
-А тебе она зачем?
-Ой, Анечка, понимаешь. Я тут соленья, банки закатывать собралась. У меня там грибочки, борщевичок, подбетонники, а основного как бы и нет. – Женщина карикатурно развела руками.
-Чего основного? – Непонимающе спросила Анна.
-Ну блюда. – Улыбнулась Марина. – Мы твою Сонечку аккуратненько так положим, борщевичком обмотаем, и в баночку закатаем, водичкой зальем, так вкусно будет, Анечка, ой, так вкусно! Но ты не думай, что мы о тебе не вспомним. Приходи к нам, мы вместе на стол накроем. А потом…
-Нет.
-Чаво нет?
-Не отдам я тебе Соню, уходи.
-Ой, ну что ты такая, а? – Надула губа Марина. – Яж не вот чё, яж аккуратно, в борщевичок положу, рассольчиком заль…
-Пошла прочь! –Анна замахнулась на соседку, но сдержала себя, и рывком закрыла гермодверь прямо перед лицом бывшей подруги.

***
Непрошенные гости не заставили себя долго ждать. Уже на следующие сутки очередной стук в дверь вынудил Анну подняться с постели. Бросив взгляд на лежащую у кровати колыбельную, женщина встала и прошла в прихожую. Анна прислонилась к двери.
-Кто это?
-Добрую смену вам.
-Ребенка не дам!
-Да вы что, я не за ребенком.
-Анна приоткрыла дверь. За ней стоял управляющий. Высокий, в сером пиджаке, он стоял перед ней, и дружелюбно улыбался.
-Анна, еще раз здравствуйте. Я Прохор Тимофеевич, ваш управляющий блоком.
-Угу, знаю. Здравствуйте.
-Анна, у нас в конце этого семисменника будет проходить собрание управляющих, вам известно?
-Ну, нет, не известно. А от меня вам что надо то?
-Анна, вы же бывшая мать, так?
-Да, бывшая мать.
-Это хорошо. Точнее, это плохо, но для вас даже хорошо. Я могу предложить вам, как пострадавшей матери, материальную помощь. Но для этого мы с вами заключим небольшой договор.
– Какой ещё договор?
-Анна, понимаете, какое дело… – Управляющий поджал губы, приподнял негустые брови. – Сурогатный производитель стоит дорого, а в нашем секторе их и вовсе нет. Я вам могу прямо сейчас предложить дюжину пачек отборного кокнцентрата, какогопожелаете. Как пострадавшей матери. А взамен…
-Что?!
-Взамен мы вынуждены будем попросить у вас вашего ребенка?
-Зачем?! Сожрать хотите, вы, ублюдки?
-Ну зачем же так вульгарно, сожрать? Употребить по назначению. Анна, голубушка, прошу вас.
-Нет! – Закричала Анна. – Не дам я вам ребенка, нелюди. Пшёл прочь, мерзавец!
-Анна, вы совершаете большую ошибку – нахмурил брови управляющий. – Неподченение управляющему – суровое правонарушение. Я ведь могу и в штаб доложить.
Лицо Анны покраснело. Сердце застучало как никогда прежде.
-Знаешь что? – Анна с остервенением плюнула в лицо управляющего и со всей силой захлопнула дверь у него перед носом. Заперев гермзатвор, женщина обессиленно прислонилась к холодной двери и запрокинула голову. Руки её задрожали, а по горячим щекам брызнули слезы. В груди заныло. Ей нужно было отдохнуть. Сделав глубокий вдох, Анна вот уже хотела пройти в спальню, как вдруг в гермодверь вновь постучали. Зная, что игнорировать стуки бессмысленно, Анна развернулась и прислонив голову к прохладному металлу спросила.
-Ну кто это?
-Ань, это я, Серега. Открой дверь, я к тебе по делу.
Анна не хотела открывать, но Сергей был её давним другом, да к тому же, соседом, который не раз приходил к ней на помощь, и помогал во время беременности. Женщина вздохнула, и отперла гермзатвор. Открыла дверь. За ней стоял Серёга Щиглев, живущий в ячейке напротив.
-Ань, здарова. Воу, чего это с тобой?
– Здравствуй. – устало поздаровалась Анна, вытирая слезы рукавом рубашки. – Угадай.
-Ань, я слышал, у тебя…у вас тут горе случилось, да?
Анна вздохнула и качнула головой.
-Очень соболезную. Такое горе, такая беда, как же вы теперь будете, даже не представляю.
Анна ничего не ответила.
-Слушай, Ань, такое дело, – замялся Щиглев почёсывая затылок.
– Что тебе? – Уже слегка раздраженно спросила его Анна Петровна.
– Ну, мля, тут короче это, можешь мне Соньку отдать?
Взгляд Анны внезапно застыл. Она посмотрела на Сергея с недоумением.
-Ч-чего? – Тихо спросила женщина. – И ты туда же?
-Ну-у, блин, такое дело, – Сергей на мгновенье замер, будто собираясь с мыслями – Похоронить хочу.
-Так, слушай. – Анна начала закрывать дверь, но Сергей остановил её.
-Такая утрата же, а. Вам тяжело будет, утрата то какая, не сможете вы, уже четвертые сутки с ней сидите, а я тихо-мирно отнесу, схороню. До могблока то. Это же лучше, чем в концентрат её, а? Сколько тебя уже народа достало, а тут хоть стучаться каждый день перестанут. Я вот уже и гробик сколотил. Удобных, хороший. У меня он. В нём и снесу, и схороню, чтобы никто – ничего там, понимаешь. Ну давай, Ань, не мучай ни себя, ни мужа.
Сергей положил руку на плечо Анны. Та одернулась, и посмотрела на соседа мокрыми от слез глазами.
-Ты правда отнесёшь?
-Чтоб мне под самосбор попасть, если не отнесу.
Щигло приложил кулак к сердцу.
На мгновение Анна задумалась, закусив губу. У неё больше не было сил терпеть нападки соседей. Глубоко вдохнув, Анна наконец ответила.
-Ну хорошо. Хорошо, Серёж. – Анна поправила на шее платок. – Я сейчас.
На несколько минут она скрылась за гермодверью, после чего вынесла Сергею маленькую мёртвую Соню, завернутую в небольшое тоненькое полотенце.
Сергей осторожна взял девочку на руки.
-Да-а, вот так, хорошо, спасибо, Аня, это ты правильно, я же не это самое, я снесу, чес-слово, я… – Он остановился, поймав на себе взгляд Анны. Она смотрела на него не моргая. Мужчина сглотнул. Он больше не мог смотреть в глаза Анны, так страшен и в то же время невыносимо печален был её взгляд
– Я пошёл. – сухо произнес Щиглев, и отступая назад скрылся за дверью своей ячейки.

***

Сергей забежал в спальный отсек и швырнул Соню на кровать. Мёртвая девочка шлёпнулась на матрас, и её полотенчико распахнулось, обнажив пурпурно-синее тело младенца.
У Сергея перехватило дыхание. Он почувствовал, как по всему телу разбегается жар.
Щиглев крадучись подошел к кушетке, осматривая лежащую на ней девочку. Тёплая слюна медленно просачивалась сквозь уголок рта, капая на воротник одежды. Руки сползли вниз и неторопливо расстегнули пряжку ремня.

Подписаться
Уведомление о
0 Комментарий
Inline Feedbacks
View all comments